Ракета против катаны

Автор: Maks Ноя 19, 2020

В битве при Хэнджу, произошедшей на стыке Средних веков и Нового времени, пожалуй, впервые в мировой истории столь явно было продемонстрировано преимущество даже несовершенного огнестрельного оружия над холодным. И свое слово в этом сражении сказали не только аркебузы, но и повозки хвачха — прообразы современных ракетных установок.

Не случайно сегодня в разделенной на два государства Корее война с Японией 1592-1598 годов является объединяющим сюжетом военно-патриотического воспитания. Главным ее героем стал выдающийся флотоводец Ли Сунсин, но и корейская сухопутная армия в грязь лицом не ударила. Хотя начало войны выглядело для нее мало обещающим.

Будущие противники

Учитывая общий контекст азиатского Средневековья, Страна утренней свежести развивалась, можно сказать, в тепличных условиях. Правящая династия Чосон довольствовалась властью над полуостровом, признав себя вассалами огромной Китайской империи. Китайцы же в дела вассалов особо не лезли, удовлетворяясь знаками внешней покорности и участием корейских контингентов в борьбе с проживавшими на территории Маньчжурии кочевыми и полукочевыми народами.

По этой причине самые боеспособные подразделения корейской армии под командованием лихого кавалериста Сен Ипа находились на севере, где между корейцами и китайцами, как между молотом и наковальней, метались чжурчжэни. Часть из них предпочла признать власть корейского императора, а их земли образовали новую провинцию Хамген. Другие продолжали сопротивляться.

Командные должности в корейской армии, разумеется, занимали, аристократы, многие из которых имели поверхностное представление о военном деле. Чтение книг по конфуцианству и написание стихов каллиграфическим почерком считалось занятием более утонченным и почтенным, нежели верховая езда или освоение фехтовальных приемов. Впрочем, книги по военному делу они тоже читали и еще стреляли из лука. А поскольку подчиненных корейские генералы строили под себя, именно по количеству и качеству лучников корейцы были одними из лучших в мире. Из своих луков они били на 450 метров — почти в полтора раза дальше, чем японцы. Кроме того, у них была неплохая артиллерия, хотя и представлявшая собой бледный слепок с китайской.

В чем еще корейцы превосходили японцев, так это в насыщенности подразделений ручным огнестрельным оружием — аркебузами. Но когда речь шла о холодном оружии и рукопашных схватках, тягаться с японцами им было тяжеловато. Начать с того, что даже набранные из простонародья японские пехотинцы асигару имели какие-никакие пластинчатые доспехи и металлические шлемы. Защитное вооружение рядового корейского пехотинца обычно ограничивалось лишь одним шлемом. Оружие наступательное представлял изогнутый меч хвандо, менее длинный, крепкий и удобный по сравнению с японской катаной. Помимо копий широко использовались боевые цепы на длинной деревянной рукоятке.

Японские самураи старались обзавестись крепкими и внушительными пластинчатыми доспехами, которые могли уберечь даже от пули и стрел на излете. Катана, по мнению европейских наблюдателей, была чуть ли не лучшим рубящим оружием в мире. Также арсенал самурая включал в себя копье яри с крестообразным лезвием, позволявшим стащить противника с лошади, длинный меч одати и нагинату — закрепленное на древке длинное лезвие. Наступательный арсенал асигару включал копье, лук или аркебузу либо два из трех этих предметов в комплекте.

Но главное, японские войска имели хороший боевой опыт.

Ужасный Хидэеси

В Стране восходящего солнца с середины XV века началась «Эпоха сражающихся провинций». Представители феодальных кланов вели борьбу за расширение своих владений, а в качестве главного приза рассматривался пост сёгуна, имевшего полномочия главы правительства при глубоко почитаемой, но чисто номинальной фигуре императора.

К 1590 году страну практически объединил Тоетоми Хидэеси. Правда, из-за своего скромного происхождения сегуном он быть не мог и довольствовался третьим в японской иерархии титулом кампаку. Но это было не столь важно.

Главное, достигнув вершины, Хидэеси обнаружил, что энергию привыкших кормиться войной и в принципе не готовых работать полумиллиона самураев надо куда-то девать. И он решил направить ее на завоевание Китая. Захват же Кореи рассматривали всего лишь как пролог к завоеванию Поднебесной.

Существует, кстати, и другая трактовка, заключающаяся в том, что ошалевший от успехов Хидэеси в своем психологическом состоянии просто дошел до стадии, когда хочется власти над миром. Судя по тому, как он расправлялся с настоящими и мнимыми врагами, почтенный кампаку действительно был не совсем адекватен. Но в общем, идея завоевать Корею в его ситуации выглядела логичной. Тем более что предварительные шаги Хидэеси тоже были достаточно разумны.

В Нагое построили мощный замок, в который кампаку перенес свою ставку и начал собирать войска, предназначенные для будущей экспедиции. Численность армии вторжения составила 220 тысяч человек, для которых требовалось построить не менее 2 тысяч новых судов, из расчета один корабль примерно на 50-60 воинов.

В чем корейцы превосходили японцев качественно, так это в военно-морском флоте. Свою форму он поддерживал, охотясь за пиратами вокоу, и добился таких успехов, что к концу XVI века эти морские разбойники находились при последнем издыхании. Обычно их называют «японскими пиратами», и Хидэеси, взывая к патриотизму, действительно пытался привлечь их на службу, но особых успехов не добился. Японцев среди них было немногим больше, чем корейцев или китайцев, хотя и заметно больше, чем португальцев. Португальцы же, которые монополизировали связи Японии с Европой, активно помогать отказались, поскольку им не нравились гонения на христиан и не хотелось портить отношения с Китаем.

Соответственно, даже построив несколько тысяч кораблей, Хидэеси не смог превзойти корейский флот качественно. У него не было таких адмиралов, как Ли Сунсин, не хватало артиллерийского вооружения на судах, отсутствовали корабли, сопоставимые по мощи с вражескими кобуксонами (корабли-черепахи — предшественники броненосцев).

Однако японская армада взяла числом, и помешать ей корейскому флоту оказалось не по силам.

Начало и конец победного марша

В мае 1592 года на побережье Кореи высадился первый экспедиционный корпус. Его командир послал коменданту крепости Тоннэ Сен Илу требование сдаться и заверил, что японцы корейцев трогать не будут, а просто отправятся дальше на завоевание Китая. Комендант ответил отказом, и через 12 часов крепость пала. Желая задушить саму мысль о сопротивлении, захватчики перебили не только гарнизон, но и всех жителей Тоннэ, а также собак и кошек.

Когда численность трех высадившихся японских группировок превысила 50 тысяч человек (численность всей армии Кореи), император Сонджо послал гонцов с мольбой о помощи к китайцам.

Пока гонцы ехали, пока китайцы собирали войско, японцы, захватив столицу страны Сеул, бодро маршировали на север, разгромив пытавшегося остановить их Сен Ипа. Покоритель чжурчжэней покончил жизнь самоубийством, а вот чжурчжэни встретили японцев чуть ли не как освободителей. Правда, когда, отменив кореизацию, захватчики занялись грабежами, чжурчжэни взбунтовались.

С еще большей скоростью партизанские отряды так называемых «праведных» возникали в собственно корейских провинциях, затрудняя победное наступление захватчиков. Однако, когда дело доходило до крупных сражений, победа пока оставалась за японцами.

Особых успехов добился второй экспедиционный корпус Като Киемасы, высадившийся в крупнейшем порту страны Пусане. Овладев городами Тондо и Кенджу, он вышел к реке Имджинган, где был остановлен 20-тысячной корейской группировкой. Киемаса предложил пропустить его с миром и, получив прогнозируемый отказ, на две недели остановил наступление.

Форсировать довольно серьезную водную преграду ему не хотелось, и он изобразил нерешительность, отведя свои войска в крепость Паю.

Обрадованные корейцы переправили до 13 тысяч воинов на южный берег, после чего японцы развернулись и в ходе энергичной контратаки прижали врага к берегу. Спастись удалось немногим, под командованием Ким Менвона они отошли к Пхеньяну, где соединились с войсками Ли Иля.

Удержать крупнейший город на севере страны у корейцев тоже не получилось. Ким Менвон организовал удачное ночное нападение на вражеский лагерь, но, когда утром противник переправился через реку сразу на нескольких участках, счел за лучшее оставить Пхеньян без боя.

Свой марш к северной границе Киемаса завершил разгромом тысячного конного отряда противника и пленением двух японских принцев, выданных ему чжурчжэнями.

В середине августа пришло известие о морской битве при Хансандо — первой из череды побед, одержанных Ли Сунсином. В тылу японцев все активнее действовали партизаны. Из-за прихода зимы, прибытия первых китайских контингентов и начавшихся проблем со снабжением японцы наступление остановили.

Передышка в три месяца позволила китайцам перебросить корпус Ли Юшена, который, объединившись с корейцами, выбил врага из Пхеньяна. Однако, немного отступив, японцы снова сконцентрировали свои силы и в свою очередь при Пхенчонгване нанесли крупное поражение китайскому военачальнику. Ли Юшен сумел унести ноги только благодаря самоотверженности своего адъютанта, который ценой жизни задержал гнавшегося за ними самурая.

Однако многие области Кореи японцам теперь фактически приходилось завоевывать заново. И дело было не только в потере Пхеньяна.

На сцену выходит Квон Юль

Ракеты против катаныНаходящуюся на юго-востоке полуострова провинцию Чолладо японцы взяли под контроль только частично, решив отложить ее зачистку до более спокойного времени. И сильно просчитались.

Командовавший войсками в Чолладо Квон Юль до 46 лет не отметился в военных кампаниях и о войне знал только теоретически. Однако информация из книг китайских военных теоретиков была им осмыслена и правильно использована в условиях реальных боевых действий.

Сформировав корпус из 2,3 тысячи регулярных воинов, крестьян-партизан и даже монахов, он в самый неудобный для японцев момент начал движение на север, на соединение с китайцами.

Разгромив небольшой японский отряд, Квон Юль свернул к городу Хэнджу, расположенному на горе высотой 124 метра над уровнем моря и находившемуся в 20 километрах от Сеула. Освобождать столицу самостоятельно он, конечно, не планировал, но, даже узнав о поражении Ли Юшена, отступать не стал, засев в оборону. Киемаса располагал 30-тысячным войском и, разумеется, не собирался «терпеть у себя в заднице такую колючку».

К 10 марта японцы подошли к подножию горы, на которой располагалось Хэнджу. Отряд Квон Юля к тому времени пополнился партизанским ополчением Ким Чон Ира и двумя небольшими отрядами. Имея под рукой 3 тысячи воинов против вдесятеро более многочисленного неприятеля, корейский командующий не впал в отчаяние, а занял подчиненных конкретным полезным делом.

За три дня его войска возвели внушительные полевые укрепления в виде трехметровых земляных стен, увенчанных деревянным частоколом. И до них еще требовалось подняться по довольно крутому склону.

Больше всего корейцы рассчитывали не на укрепления, а на свои луки, аркебузы и особенно на сорок имевшихся у них в распоряжении хвачха. Речь идет о легкой двухколесной повозке с установленным на ней ящиком. В гнезда этого ящика вставлялись сто небольших ракет с острыми железными наконечниками. Перед началом стрельбы наконечники смачивались горючей смесью и поджигались. Били эти установки на расстояние около 450 метров. К слову, изначально хвачха представляли собой вариант стреломета, но корейцы переоборудовали его именно для ракет: лучников у них и без того хватало.

Ошибка Юкииаги

Непосредственно руководивший штурмом Кониси Юкинага должен был понимать, что если его противники не самоубийцы, а выиграть рукопашный бой при соотношении десять к одному не имеют шансов, то, значит, какой-то козырь в рукаве у них все равно имеется. И козырем этим могло быть только огнестрельное или метательное оружие.

Надо полагать, что такая мысль Юкинаге в голову приходила, но силу вражеского огня он просто недооценивал. В конце концов, даже в доспехах самураи бегали достаточно быстро. Здесь, правда, требовалось еще и взбежать вверх по склону, но ведь доспехи у них были достаточно прочные. В общем, обойдясь без излишних мудрствований, Юкинага просто выстроил треть своего войска шеренгами и в шесть утра 14 марта 1593 года приказал им идти в атаку.

Тут-то и начался кошмар. Сначала защитники открыли огонь из луков и аркебуз, что, в принципе, было терпимо для нападавших. Но как только они приблизились на 300 метров, залп сорока хвачха буквально скосил первую шеренгу японцев. Шок оказался таким, что отважные самураи откатились на исходный рубеж, или, попросту говоря, бежали.

Немного придя в себя, они пошли во вторую атаку, отражение которой происходило по прежнему сценарию: сначала стрелы и пули, потом сокрушающий залп из хвачха и, наконец, бегство.

Всего таких атак было девять, и в ходе последней попытки самураи все же смогли овладеть валом. Но вот идти еще и на приступ городских стен сил у них уже не хватило.

Юкинаги скомандовал отступление с захваченной линии и вообще от Хэнджу. По японским источникам, тела своих погибших самураи сожгли. С другой стороны, собрали и сожгли явно не всех, поскольку на следующий день, убедившись в отходе японцев, победители развешивали по деревьям расчлененные тела павших самураев. Корея нуждалась в знаковой победе, а тут такие зримые, хотя и страшные символы успеха. И потом с врагами очень хотелось рассчитаться за Тоннэ и другие зверства.

Для корейцев эта война стала чем-то вроде Отечественной, а на таких войнах обычные правила могут и не действовать.

Дмитрий МИТЮРИН

ВОТ ПУЛЯ ПРОЛЕТЕЛА…

В ноябре 1592 года, еще до битвы при Хэнджу, благодаря артиллерии и огнестрельному оружию корейцы смогли отстоять крепость Чинджу. Решающую роль в отражении штурма сыграл огонь 470 новых аркебуз. При обороне погиб и корейский комендант Ким Ситмин, кирасу которого пробила японская пуля.

Загадки истории » Главное сражение » Ракета против катаны

, , , , , ,   Рубрика: Главное сражение 146 раз просмотрели

Предыдущая
⇐ ⇐
⇐ ⇐
Следущая
⇒ ⇒
⇒ ⇒



Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

SQL запросов:27. Время генерации:0,715 сек. Потребление памяти:8.72 mb