Свою ратную карьеру принц Евгений Савойский начал, сражаясь в рядах австрийской армии против турок. Победа над османами при Зенте, неподалеку от крепости Петроварадин (сегодня находится в черте города Нови-Сад), принесла ему репутацию одного из лучших военачальников Европы.

И всё те же турки — такой вот парадокс судьбы — дали возможность генералиссимусу Священной Римской империи эффектно завершить свою блистательную полководческую карьеру примерно в тех же местах, где она и начиналась.

Вся жизнь в походах

Евгений Савойский был младшим сыном представителя одной из ветвей Савойской династии принца Эжена-Мориса и Олимпии Манчини.

В отношении Франции Савойя воспринималось как вассальное герцогство и сохраняла независимость только в той степени, в какой ее правителям удавалось успешно играть на противоречиях между Парижем и Веной. В рамках этих метаний одного из представителей этого семейства и женили на племяннице первого министра Франции кардинала Джулио Мазарини. Казалось бы, без покровительства скончавшегося еще до его свадьбы могущественного дяди невеста особой ценности не представляла, но девушка оказалась весьма хваткой, сумев стать фавориткой Людовика XIV. Соперниц у нее было много, и, пожелав избавиться от одной из них, она обратилась к некоей Ла Вуазен, торговавшей колдовскими зельями и ядами.

Когда Ла Вуазен арестовали, семейство Савойских к суду привлекать не стали, но все же изгнали из Франции.

Для Евгения, мечтавшего совершать воинские подвиги на службе «королю-солнцу», это стало тяжелым ударом. Зато император Австрии и Священной Римской империи Леопольд принял 20-летнего юношу весьма радушно, доверив ему для начала командование полком драгун, с которым он в 1683 году защищал австрийскую столицу в составе гарнизона Вены.

В 1686 году принц отличился при взятии Буды, что стало знаковым событием венгерской истории (хотя и обошедшимся без участия самих венгров). Кампания 1687 года сложилась для османов столь же неудачно. Наставник Евгения по ратным делам Карл Лотарингский одержал победу над неприятелем под Мохачем — там, где в 1526 году под ударами турок погибло независимое Венгерское королевство.

Следующим важным рубежом стала крепость Петроварадин (Петервардейн), расположенная на очередном изгибе Дуная в семидесяти километрах к северу от Белграда. Здесь во время переправы грянула буря, окончательно надломившая психику воинов пророка. Вспыхнул бунт, в результате которого лично командовавший османской армией султан Мехмед II сначала отдал визиря на растерзание подчиненным, а потом и сам отрекся от престола в пользу своего брата Сулеймана II. Белград австрийцы взяли, но затем им пришлось переключиться на борьбу с французами за Италию.

Новый визирь из клана Кёпрюлю Фазыл Мустафа-паша привел в порядок финансы и армию, после чего в 1690 году турки отбили Белград обратно.

Впрочем, улыбка судьбы оказалась мимолетной. В 1691 году визирь был сражен пулей в глаз в неудачной для турок битве при Сланкамене. Австрийцы смогли занять Петроварадин, где провели модернизацию старой османской крепости.

Без явно выраженного перевеса одной из сторон боевые действия продолжались до 1697 года. За это время естественной смертью умерли Сулейман II и его брат Ахмед II. Сменивший их султан Мустафа II отрыл в запасниках старую саблю с пояснительной надписью на арабском, из которой следовало, что именно этим клинком Давид отрубил голову Голиафу. Султан, разумеется, воспринял сомнительную находку как счастливое предзнаменование.

Султан шагает впереди

Решив лично выступить в качестве главнокомандующего, Мустафа II прибыл в Белград и начал наступление на Петроварадин. Однако из-за проблем со снабжением планы его изменились, и он решил отступить к левому притоку Дуная реке Тисе. Отгородившись водной преградой от имперцев, Мустафа II планировал пройти в Верхнюю Венгрию, подкормившись по дороге с австрийских складов в Сегеде.

Очередные сведения о местонахождении турок принц получил 8 сентября, переправившись через Дунай в Петроварадине. Совершив быстрый рывок, он через два дня напал на османов у Зенты (город Сента) и уничтожил не успевшую переправиться через Тису часть армии. Султану оставалось в бессильной ярости наблюдать за этим разгромом.

В 1699 году туркам пришлось подписать Карловицкий мир с коалицией христианских государств, в который тогда входила и Россия, получившая выход к Черному морю через Азов. Таким образом, Евгений был во время этой войны союзником юного царя Петра. Австрии по мирному договору достался внушительный приз — восточная Венгрия, Трансильвания. Восточная Словения, Хорватия и Банат. Правда, Белград османы удержали.

В 36 лет Евгений Савойский стал героем и кумиром христианской Европы. Император наградил принца землями на вновь завоеванных территориях, оценив награду в 80 тысяч гульденов. Исполненный благодарности принц провел независимую оценку и озвучил другую сумму — 64 тысячи. Евгений смиренно попросил «доплатить» наличными, но удовлетворился земельной прирезкой.

Полководческую карьеру принц продолжил в Войне за испанское наследство 1710-1714 годов, успешно сражаясь с лучшими французскими полководцами и составив блестящий тандем с командовавшим союзными английскими войсками герцогом Мальборо.

Новая встреча в знакомых местах

Едва рассеялся дым Войны за испанское наследство, как в 1716 году началась новая война с Турцией. Взяв у Петра I реванш на берегах Прута (и вернув Азов), османы собирались расквитаться и с Габсбургами. Разумеется, командовать имперскими войсками на Балканах вновь назначили Евгения Савойского, кровно (как местный землевладелец) заинтересованного в удержании этих территорий.

26 и 27 июля сосредоточившаяся в Белграде армия великого визиря Силахдара Дамат Али-паши переправилась через Саву и расположилась лагерем при Павловцах. Австрийский лагерь находился у местечка Футог напротив Петроварадина. Узнав о наступлении неприятеля, принц отправил на рекогносцировку отряд в одну тысячу кавалеристов. Однако командовавший ими генерал Пальфи проявил халатное легкомыслие и угодил в засаду, так что из всего его отряда избежать плена и гибели смогли всего человек триста.

На турок этот успех, разумеется, подействовал вдохновляюще, что тоже не способствовало их бдительности. Евгений же, со своей стороны, получил от сумевшего спастись Пальфи исчерпывающую информацию о местонахождении неприятеля. Теперь было очевидно, что подловить врага на переправе (как при Зенте) не удастся. В такой ситуации, чтобы не оказаться отрезанным от тыловых баз, следовало заранее озаботиться и встретить врага на правом берегу Дуная. Эту переправу австрийцы осуществили по двум мостам 2 августа, заняв те же, но изрядно обновленные укрепления, которые в 1694 году успешно защищал от турок генерал Капрара.

Османы, продолжая движение по берегу, подошли к австрийским позициям 3 августа, но атаковать их с ходу не стали. Вместо этого турки начали возводить полевые укрепления и даже рыть по всем правилам осадного искусства траншеи по направлению к крепости.

Австрийская армия насчитывала 41 тысячу пехотинцев и 22 тысячи кавалеристов, укомплектованных соответственно в 72 батальона и 187 эскадронов.

Считатся, что визирь располагал вдвое большим по численности войском, включавшим порядка 40 тысяч янычар Гуссейна-паши, 30 тысяч сипахов (легкая конница) и около 10 тысяч крымских татар. Контингенты из Египта, а также балканские христиане в лице валахов и арнаутов в таком случае должны были составлять около 60 тысяч человек, что вызывает сомнения, поскольку в битве они себя не проявили.

В любом случае численное превосходство у визиря было вполне очевидным. Кроме того, у турок имелись около двух сотен орудий, включая четыре мощные дальнобойные гаубицы.

С австрийской артиллерией ситуация неясна: артиллерийский парк крепости был достаточно многочисленным, но для участия в полевом сражении имело смысл взять только легкие орудия. Тяжелые же крепостные пушки оставались на месте, служа как бы последним резервом, на случай если разбитым австрийским войскам придется отходить в Петроварадин.

Дорога на Белград

Принц, впрочем, изначально рассчитывал на наступательный бой, поскольку принять такое количество войск крепость все равно бы не смогла. Однако, выдвинув армию на подступы к Петроварадину, он также начал строить в центре линию полевых укреплений, внушая врагу мысль, что битву собирается вести от обороны.

Свой левый фланг Евгений прикрыл болотом, а правый — высокими горами. Командование пехотой было поручено генералу Гейстеру, кавалерией — графу Пальфи.

Конный резерв из 25 эскадронов был поручен генералу Сплени, причем, по неподтвержденным данным, принц сумел незаметно спрятать эту конницу, приказав набить подковы на копыта коней задом наперед: ориентируясь по обнаруженным следам, турецкие разведчики донесли визирю, что часть кавалерии враги куда-то отослали.

На рассвете 5 августа, перед тем как отдать приказ о начале сражения, принц сообщил своему штабу, что видел во сне Божью Матерь, которая обещала ему победу. Командиры тут же разнесли эту весть по войскам, что, конечно, способствовало укреплению морального духа имперских солдат.

Атака, которую в 7 утра начал с шестью батальонами на левом фланге принц Александр Вюртембергский, застала противника врасплох. Турки оставили одну из батарей, а поддерживавшая пехоту австрийская конница стала преследовать бегущего неприятеля.

Принц в данном случае нанес эффектный отвлекающий удар, на который визирь, однако, не повелся. Во всяком случае, наступление правого австрийского фланга турки встретили сосредоточенным артиллерийским огнем. Двинувшиеся в контратаку янычары опрокинули три из восьми пехотных колонн под командованием генералов Ланкена, Валленштейна и Бонневаля. Из них троих в живых остался лишь Бонневаль, пробившийся к главным силам всего с тридцатью солдатами.

Однако эта контратака османов обнажила их левый фланг, на который со своими двумя тысячами конников обрушился жаждавший мести граф Пальфи. Остатки разбитых и уцелевшие колонны перестроились в две линии и, в свою очередь, начали контрнаступление, с неспешностью и неотвратимостью асфальтового катка, достигнув, а затем и проехавшись по австрийским окопам.

На своем австрийском фланге конница тем временем овладела Вагенбургом.

Визирь попытался организовать контрудар, но, выскочив на линию залпового огня, получил тяжелое ранение, от которого спустя несколько часов скончался.

Отступление громадной турецкой армии превратилось в бегство. Только убитыми османы оставили на поле битвы около 6 тысяч человек. В качестве трофеев победители захватили 164 орудия, 150 знамен и 5 бунчуков. Правда, австрийские потери тоже оказались значительными, составив 5 тысяч человек убитыми и ранеными.

Силахдар Дамат Али-паша стал последним турецким визирем, погибшим на поле битвы, и был похоронен в белградской крепости Калемегдан в специально построенном мавзолее, который сохранился до нашего времени.

Чтобы привести армию в порядок, принцу понадобилось около месяца, после чего он не пошел на Белград, а развернул наступление в Банат и 13 октября овладел столицей края Тимишоарой.

В следующем году принц Евгений одержал последнюю из своих великих побед, захватив Белград. По итогам заключенного вскоре Пожаревацкого мира северная Сербия вместе с Белградом досталась Австрии.

Будучи сторонником альянса с Россией, Евгений Савойский как представитель австрийского императора в 1726 году подписал Венский союзный договор, и в этом можно усмотреть как бы передачу эстафеты борьбы с турками набирающей силы Российской империи.

Правда, у Австрии еще будут войны с османами 1735-1739 и 1787-1797 годов, которые она будет вести совместно с Россией, но, в отличие от России, окажется стороной проигравшей, расставшись со всеми сербскими землями, которые ей принес Евгений Савойский.

Богоматерь войскам Габсбургов больше не являлась.

Дмитрий МИТЮРИН