Тайны пугачёвского бунта

Автор: Maks Янв 24, 2020

В январе 1775 года на Болотной площади в Первопрестольной плотники соорудили помост и установили на нем плаху и два столба с колесами наверху. Рядом в землю вкопали три виселицы.

21 января на этом месте должна была состояться казнь самозванца Емельки Пугачева и его подручных. Суд приговорил его и казака Афанасия Перфильева к четвертованию, а трех подручных самозванца — Шигаева, Подурова и Торнова — к виселице. Так была поставлена последняя точка в событии, которое историками принято называть «крестьянской войной под предводительством Пугачева» и которое считается самым загадочным мятежом в истории России.

Личность предводителя восстания — донского казака Емельяна Пугачева загадочна сама по себе. Хотя поначалу в его биографии не было ничего необычного. Сын казака из станицы Зимовейской был принят на службу в 17 лет, а через год в составе казачьего полка отправился на войну, которую вела тогда Россия с Пруссией.

Дезертир и бродяга

После окончания Семилетней войны он продолжил службу и несколько раз посылался начальством на территорию тогдашней Речи Посполитой, чтобы участвовать в поиске и возвращении на родину бежавших туда старообрядцев. Возможно, что именно тогда у Пугачева завязались контакты с раскольниками.

Потом Пугачев принял участие в войне с турками, получив там чин хорунжего, который хотя и не считался офицерским, но все же давал право на командование отрядом казаков. Отличившись в 1770 году при штурме турецкой крепости Бендеры, он вскоре после этого запросился у начальства домой, сказавшись больным. И вот там-то, на родине, с Пугачевым и стали происходить «чудеса», объяснения которым найти невозможно.

Он пустился в бега, то есть стал дезертиром. Ведь донские казаки считались военным сословием и были обязаны служить царю-батюшке до старости. Пугачева поймали, но он снова бежал из-под стражи. И так происходило несколько раз. В конце концов, он оказался в Польше, в тех самых краях, куда он не раз заходил в составе казачьей команды, которая разыскивала там беглых раскольников, «Столицей» же старообрядцев тогда считался город Ветка — ныне это населенный пункт в Гомельской области Республики Беларусь.

На Ветке обосновались старцы — руководители всего российского старообрядчества. Отношение их к правящим в России самодержцам было неоднозначным. Раскольники при «кроткой царице» Елизавете Петровне подвергались преследованию, при императоре Петре III им были даны те же права, что и никонианцам, а свергнувшая мужа императрица Екатерина II снова начала закручивать гайки, отбирая права и свободы, полученные от Петра III. Потому на Ветке «царицу Катьку» не любили. И в дезертире и бродяге Емельяне Пугачеве старцы раскольников увидели того, кто мог, оказавшись в России, попортить немало крови царскому правительству.

Бежим на Яик!

Помимо донских казаков на Руси в то время имелись и другие казачьи части, которые несли пограничную службу на окраинах империи. Одним из таких объединений было Яицкое казацкое войско. Там тоже было немало служивых, недовольных правлением императрицы Екатерины. Правительство отбирало у казаков их старинные вольности и привилегии. Дело дошло до того, что в 1772 году в Яицком городке вспыхнуло восстание, в ходе которого казаки уничтожили отряд правительственных войск во главе с генералом Траубенбергом. Правда, восстание было стихийным, и его быстро удалось подавить. Часть яицких казаков ушла в глухие места в междуречье Волги и Яика. Среди участников восстания оказались такие личности, как Максим Шигаев и Иван Чика-Зарубин. Позднее они станут сподвижниками Пугачева.

Вот туда-то, на Яик, и отправился из Ветки Емелька Пугачев, бывший царский хорунжий, а ныне бродяга, разыскиваемый за дезертирство. Кстати, яицкие казаки были сплошь старообрядцами.

И потому «никонианец» Пугачев с ходу объявил себя старообрядцем. Что подтвердил раскольничий игумен Филарет ~ личность в тех краях известная и уважаемая. Он дал беглецу деньги, чтобы тот под видом купца начал объезжать поселения на Яике и вести агитацию против властей. Именно тогда Пугачев впервые объявил себя чудом спасшимся «императором Петром Федоровичем», которого хотели убить люди «царицы Катьки», но добрые люди не дали совершиться злодейству и спасли «царя-батюшку» от смерти лютой.

Казнь ПугачёваПравда, премьера Пугачева, исполнившего роль «государя-ампиратора», закончилась провалом. 19 декабря 1772 года он был арестован и отправлен для дальнейшего разбирательства в Симбирск, а оттуда — в Казань. Пугачева поместили в тюрьму, откуда он снова совершил дерзкий побег. Причем обстоятельства этого побега наводят на мысль о том, что у оконфузившегося самозванца нашлись сообщники, которые помогли ему бежать, а потом тайно перебраться опять на Яик.

Там Пугачев принялся за старое. Он ездил по хуторам и поселениям, представляясь «императором Петром Федоровичем». Постепенно у него появились единомышленники. В основном это были местные казаки, которые наверняка понимали, что этот человек никакой не император, а такой же простой казак, как и они. Но Пугачев обладал тем, что сегодня называют иностранным словом «харизма», язык у него был хорошо подвешен, и на своих слушателей он производил неизгладимое впечатление.

К тому же он обладал качествами лидера, мог организовать своих приверженцев и создать боеспособное войско.

Народное восстание?

Как и положено самодержцу, Пугачев издал свой первый «Указ», в котором разъяснил подданным то, что ждет их, когда он сгонит с незаконно занятого престола «царицу Катьку» и станет править государством. Впрочем, большинство благ было обещано казакам и инородцам. Они были жалованы «рякою с вершын и до усья и землею и травами и денижным жалованьям и свинцом и порахом и хлебными ж правиянтам» (орфография оригинала сохранена).

Кроме того, казаки были жалованы «крестом бородой» (напомним, что яицкие казаки — старообрядцы, и борода для них — святое). В случае же сопротивления «государь-ампиратор» обещал строго наказывать тех, кто не подчинится его воле.

Надо сказать, что в этом отношении Пугачев твердо держал слово. Разросшийся отряд, состоящий в основном из казаков и примкнувших к ним солдат из пограничных гарнизонов, безжалостно карал всех, кто оказывал сопротивление «царю-батюшке». Среди непослушных, как ни странно, оказались и многие рабочие государственных заводов, которых в тех краях было немало. Парадокс? Ничуть. Квалифицированные рабочие всячески противились желанию Пугачева разорить заводы, без которых они становились никому не нужными бродягами. Например, Белорецкий завод в Авзяне (Башкирия) обороняла от пугачевцев не только команда подпоручика Козловского — 33 казака и 300 башкир, но и местные рабочие. Башкиры, кстати, вскоре ушли, и на защиту завода-кормильца встали не только рабочие, но и их жены. Так что с «пролетариями» не все было так просто.

На сторону самозванца переходили не только казаки и простолюдины. Пугачева встречали с императорскими почестями многие священники. Казалось бы, удивительно — воинство Пугачева состояло большей частью из раскольников, а православные священники благословляют его. Но тут надо вспомнить о том, что императрица Екатерина II в 1764 году провела секуляризацию монастырских земель и закрыла полторы сотни монастырей. Так что подобное отношение священников к тем, кто выступил против власти, вполне понятно.

Служили Пугачеву и офицеры, то есть дворяне. Конечно, кое-кто из них согласился принести присягу самозванцу, спасая свою жизнь. И при первой же возможности они снова вспоминали, что являются «благородиями», и перебегали на сторону правительственных войск. Но были среди них и те, кто служил самозванцу, что называется, не за страх, а за совесть.

К примеру, подпоручик Михаил Шванвич, ставший прототипом отрицательного героя Швабрина в «Капитанской дочке» Пушкина. Шванвич успел повоевать во время русско-турецкой войны и одно время был адъютантом самого светлейшего князя Григория Потемкина. Однако все это не помешало ему верно служить Пугачеву. Он дослужился до должности секретаря Военной коллегии — высшего военного органа при «государе-ампираторе». После поимки Шванвич был приговорен к пожизненной ссылке, которую отбывал более четверти века в Сибири, в Туруханске, где и умер в ноябре 1802 года. Ни император Павел I, ни его сын Александр I так и не амнистировали Шванвича.

Крестьянской же войной восстание Пугачева стало на самом его исходе — когда войска самозванца вошли на территории со сплошным помещичьим землевладением. Но это уже совсем другая история.

Александр ЕГОРОВ



, ,   Рубрика: Заговоры и мятежи

Предыдущая
⇐ ⇐
⇐ ⇐
Следущая
⇒ ⇒
⇒ ⇒



Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

SQL запросов:58. Время генерации:0,633 сек. Потребление памяти:10.38 mb