Конец новгородской вольницы

Автор: Maks Мар 30, 2022

С самого возникновения российской государственности условно «республиканский» Новгород представлял собой своего рода альтернативу «столичным» центрам — сначала Киеву, потом Владимиру — и даже пережил их в политическом смысле.

Однако третий соперник — Москва — оказался не по зубам даже новгородской вольнице. Итогом ожесточенного противостояния стала битва на Шелони.

Запад нам поможет!

В борьбе за создание централизованного государства Москве пришлось сломить сопротивление таких серьезных противников как Нижний Новгород и Тверь. По-иному разворачивалось противостояние с Литвой, большую часть населения которой составляли славяне и которая пыталась выступать в роли преемника Киевской Руси.

С 1385 года литовские князья часто были и королями польскими, так что борьба с ними требовала все больших усилий. Кроме того, существовала еще и угроза с востока в лице Большой Орды, Казанского, Астраханского и Крымского ханств. Правда, московские князья выделили бежавшим к ним в ходе внутренних разборок татарам городок Касимов и с успехом использовали перебежчиков в войнах с врагами, но сам по себе «ордынский фактор» от этого никуда не делся.

В целом князьям московским было не до отстаивавшего свои «вольности» Новгорода, тем более что и в самом великокняжеском семействе в 1430-1440-х годах шла междоусобица. Закончилась она приходом к власти Василия II Темного, лишившегося, однако, по ходу семейных распрей зрения. Ослеплению его подверг двоюродный брат Дмитрий Шемяка, укрывшийся после поражения в Новгороде, где он был отравлен агентами великого князя.

Под занавес своей полной превратностей жизни Василий Темный организовал поход, и в 1456 году его войска нанесли новгородцам поражение у Яжелбиц.

Проигравшим пришлось подписать договор, по которому они признавали верховную власть великого князя, а главное, отказывались от самостоятельной внешней политики. Однако соблюдать подобные условия новгородские бояре не собирались. С другой стороны, унаследовавший великое княжение в 1462 году (после кончины отца) Иван III не просто настаивал на скрупулезном соблюдении договора, но и планировал ликвидировать последние остатки новгородской независимости.

Хрупкое равновесие держалось до 1470 года, когда скончался всеми почитаемый новгородский архиепископ Иона, которого в плане политическом можно было отнести к умеренным сепаратистам. Иван III начал продвигать в его преемники Феофила. Их оппоненты сделали ставку на Пимена и проиграли. Однако в посадники (высшее выборное должностное лицо в Новгороде) они провели Дмитрий Борецкого.

Его мать, известная как Марфа Посадница, получила прозвище по занимавшему соответствующую должность покойному мужу. Дама она была амбициозная и к тому же располагала огромными финансовыми ресурсами — ее земельные владения простирались до Белого моря. В качестве неформального лидера радикальной антимосковской оппозиции Марфа выступала за переход «под руку» короля польского и великого князя литовского Казимира IV.

Здесь, правда, приходилось учитывать конфессиональный фактор. Будучи католиком, Казимир IV обещал не ущемлять православную веру, но при условии, что архиепископы новгородские будут подчиняться не митрополиту московскому, а подконтрольному Литве митрополиту киевскому. Новоизбранный Филофей ехать в Киев и получать там благословение не хотел. Но и отправляться в Москву он тоже побаивался.

Зато партия сепаратистов смогла настоять на избрании в новгородские князья ставленника Литвы князя Михаила Олельковича. Иван III через своих агентов начал обработку новгородского простонародья, выступая в качестве его защитника от притеснений со стороны боярства. Такая пропаганда оказалась полезной, хотя и не давала быстрого эффекта, поскольку бояре, со своей стороны, нанимали приверженцев среди тех, кого можно назвать «люмпенами», и с их помощью проводили нужные решения на вечевых сходах.

Общая ситуация накалилась еще больше, когда, не ужившись с боярством, Михаил Олелькович в марте 1471 года со скандалом оставил новгородское княжение, да еще и на обратном пути в Киев разграбил Старую Руссу (тогда — просто Руса).

Партия Борецких снова обратилась к литовцам, оговаривая, разумеется, гарантии сохранения православной веры и особенно собственных привилегий.

Получив соответствующую информацию, Иван III пришел к выводу, что вопрос с Новгородом надо решать кардинально.

Все «поплениша и пожегоша»

Удар он решил нанести максимально быстро, опасаясь возможного появления литовцев, так что фактически московское войско вводилось в бой, так и не сосредоточившись в кулак, несколькими эшелонами. С одной стороны, это, казалось бы, нарушало основные правила военного искусства, но соответствовало реально складывающейся обстановке.

Новгородцы, получив вести о военных приготовлениях Москвы, тоже начали собирать рать, активизировали контакты с Казимиром IV и даже обратились к своим традиционным противникам из Ливонского ордена. В общем, Ивану III следовало спешить, пока Запад не вмешался.

Последующие события выглядят во многом противоречиво и могут объясняться какими-то не дошедшими до нас важными нюансами. Известно, что уже к лету появившийся в Новгороде служилый князь Василий Гребенка Шуйский собрал 12-тысячное войско. Однако вместо того, чтобы прикрыть московское направление, он отправился на север к Устюгу. Там его «судовой рати» пришлось скрестить оружие с 4-тысячным устюжско-вятским войском присланного из Москвы воеводы Василия Образца, причем новгородцы потерпели поражение.

С какой стати Гребенку Шуйского понесло в северные дали, неясно, но можно предположить, что здесь сыграли роль московские агенты, объяснившие новгородцам, что на Устюге без особого риска можно поживиться хорошей добычей. И ведь обманули негодяи…

Иван III от главной цели не отвлекался. 6 июня он отправил в поход авангард своего войска под командованием князя Даниила Холмского и воеводы Федора Хромого. Контингенты для участия в походе согласились прислать тверской князь Михаил Борисович и Псков, который считался «младшим братом» Новгорода, но уже прочно вошел в орбиту московского влияния. Пока эти контингенты собирались, Иван III двинул в поход вторую рать князя Ивана Стриги Оболенского, включавшую также конный отряд служилого касимовского царевича Данияра. Сам великий князь с главными силами выступил 20 июня и 29-го был в Торжке, где к нему присоединилось тверское войско князя Юрия Дорогобужского и воеводы Ивана Жито.

В промежутке между этими датами — 24 июня — обходивший Ильменское озеро с юга Даниил Холмский захватил Руссу, «поплениша и пожегоша» и город, и его окрестности.

Таким образом оказался перехвачен маршрут возможного наступления литовцев. На самом деле Казимир IV не был готов ввязываться в борьбу за Новгород, поскольку ввязался в конфликт из-за чешской короны. Однако стремительный прорыв князя Холмского был нелишним.

Тем временем направлявшиеся на соединение с великим князем псковичи попутно начали «воевати Новгородскую волость и жечи». Новгородцы действовали аналогичным образом.

Борьба принимала ожесточенный характер. Псковские земли, традиционно выступавшие как «щит» России от нападений крестоносцев, теперь разорялись соотечественниками, хотя и нельзя сказать, чтобы совсем беспричинно. Иван III своих подданных не бросал и, разместив ставку в Яжелбицах, координировал действия своих войск, которые наступали по широкому фронту.

Холмский продвинулся до Коростыни, где взял передышку, ожидая псковичей. Здесь его внезапно атаковало собранное Борецким ополчение, прибывшее на речных судах. Застигнутые врасплох московские ратники сумели, однако, быстро организоваться и наголову разбили плохо обученного противника. При этом летописцы сообщают выразительную деталь. Захваченные у новгородцев доспехи москвичи «в воду мртаху, а инии огню предаша. Не бяху бо им требе, но своими довольны доспехи всии». Очевидно, убогое вооружение новгородской «судовой рати» вызывало у них только презрение. Но с пленными победители обращались жестоко, отрезая носы и уши, что, видимо, объяснялось понесенными в битве значительными потерями.

Бросок к Шелони

Поняв, что сдержать великого князя локальными ударами не удастся, Борецкие всерьез занялись сбором крупного войска, объявив нечто вроде всеобщей мобилизации. При этом ремесленное население, обозленное на бояр, в бой не рвалось, так что пришлось прибегнуть к принудительным мерам. По данным московских летописцев, нежелавшие браться за оружие мастеровые подвергались репрессиям: «Мастера всякие, спроста реши, плотницы и горчары и прочий, которые родивыся на лошади не бывали… всех тех изменницы… силою выгнаша. А которым бо не хотети пойти к бою тому, и они сами тех разграбляху и избиваху, а иных в реку Волхов метаху».

Понятно, что боевой дух насильно мобилизованных был невысок, а их навыки и вооружение не могли сравниться с навыками и вооружением укомплектованной преимущественно дворянами московской рати. Отдельный Владычный полк выставил и архиепископ Филофей, но, судя по дальнейшим событиям, дал своим воеводам довольно двусмысленные инструкции.

О победе под Коростынью Иван III узнал 9 июля, когда находился на озере Коломне.

В рапорте Холмский сообщал о намерении атаковать новгородское укрепление Демон на Ловати, однако великий князь приказал ему двигаться к реке Шелони, чтобы ускорить соединение с псковичами.

Впрочем, возможно, Иван III, отдавая это распоряжение, уже знал, что к Шелони двигается и главное новгородское войско посадников Дмитрия Борецкого и Василия Казимира.

Выбрав это направление, новгородские воеводы явно рассчитывали разгромить сравнительно малочисленные силы псковичей и сосредоточиться на борьбе с главным противником. Однако князь Холмский рванул со своей преимущественно конной дружиной вперед немедля и уже 13 июля увидел двигавшихся полевому берегу Шелони новгородцев.

Историки спорят — приходилось ли на одного великокняжеского ратника пять или шесть вражеских воинов, но очевидно, что численное превосходство новгородцев было подавляющим. С другой стороны, войско Борецкого выглядело очень неоднородным по составу: боярские дружины были укомплектованы преимущественно профессионалами, но основную массу составляли обычные горожане, плохо вооруженные и не настроенные до последнего биться за боярские вольности. В общем, шансы выглядели примерно равными, и каждый из противников собирался рискнуть, так что две армии некоторое время шли параллельно, ища брод, чтобы приступить к выяснению отношений.

Решающая атака

Битва на реке ШелониУтром 14-го, когда русло реки сузилось, противники начали осыпать друг друга ругательствами и перестреливаться из луков. В этот момент воеводы Владычного полка заявили о своем нейтралитете, сославшись, что «владыка нам не велел на великого князя руки подынути, послал нас владыка на Псковичь». В других полках пешие ратники «вопили на больших людей», видимо выражая сходные претензии и заодно выплескивая накопившееся против бояр раздражение.

Даниил Холмский и Федор Хромой уловили суть происходивших на другом берегу событий и решили начать немедленную атаку. Правда, удобного брода в их распоряжении не было, но какая-то часть конников смогла нащупать мелководные участки, а другие рискнули переправиться вплавь. В нормальном полевом сражении такая импровизированная атака закончилась бы катастрофой, однако происходившую битву трудно было назвать совсем нормальной.

Сыграл в пользу московских воевод и еще один фактор. Занятый новгородцами левый берег был отделен от основного русла небольшой протокой и находившейся за ней песчаной отмелью, на которой московская конница и смогла сконцентрироваться, прежде чем приступить к нанесению решающего удара.

По новгородским источникам войско Борецкого вроде бы смогло этот первый натиск отбить и даже прогнать противника на другой берег, но внезапно оказалось атаковано с тыла невесть откуда появившимися татарами. Московские летописи ни о чем подобном не поминают, и действительно, татарский отряд Данияра должен был находиться в войске Стриги Оболенского. Теоретически можно допустить, что касимовских татар Иван III успел послать на помощь князю Холмскому, однако преодолеть такое расстояние они вряд ли успели бы.

В общем, более вероятен сценарий, по которому московская дворянская конница плотной массой атаковала и рассеяла новгородских пехотинцев до того, как в дело вступили сравнительно немногочисленные боярские дружины. При этом московские ратники особо не разбирались — кто там воевать с ними хотел, а кто не очень в бой рвался: «Множество же изсекоша бесчислено, яко не мощи на коне ездити в трупии их». Даже пытавшемуся сохранить нейтралитет Владычному полку тоже досталось. Преследование продолжалось около 15 километров.

Схваченные на поле битвы Дмитрий Борецкий и Василий Казимир вместе с другими пленными боярами были отправлены к великому князю в Старую Руссу. За государственную измену, выразившуюся в попытке заключения союза с Литвой, к смерти приговорили Дмитрия Борецкого, Василия Губу Селезнева, Еремея Сухощека и Киприана Арзубьева. «Секирою отсекоша им главы, к колоде прикладая». Еще 50 «лутчих» новгородцев были отправлены в Москву и в Коломну в качестве заложников. Пленников из простонародья отпустили.

Штурмовать Новгород Иван III не стал, ограничившись заключением мира в Коростыни и оставив новгородцам внутреннее самоуправление. У власти, естественно, оказались сторонники Москвы, сообщившие в 1478 году великому князю, что Марфа Борецкая снова интригует в пользу литовцев. И тогда уже Иван III организовал еще один, совершенно бескровный поход, после которого со своими вольностями новгородцы распрощались окончательно.

Дмитрий МИТЮРИН

ПОПАЛ В ИСТОРИЮ…

Победитель на Шелони Даниил Дмитриевич Холмский был уроженцем Твери и принадлежал к боковой ветви княжеского семейства, дольше других противостоявшего гегемонии Москвы. Поступив на службу к Ивану III, он в 1468 году прославился победой над казанскими татарами под Муромом. В 1480 году руководил операциями на реке Угре против хана Ахмата. В 1487 году участвовал в успешном походе на Казань с целью водворения на престоле московского ставленника. Фигура Холмского увековечена на памятнике «Тысячелетие России»… в Новгороде.

  Рубрика: Главное сражение 238 просмотров

Предыдущая
⇐ ⇐
⇐ ⇐
Следущая
⇒ ⇒
⇒ ⇒

https://zagadki-istorii.ru

Домой

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.

*

SQL запросов:44. Время генерации:0,197 сек. Потребление памяти:9.04 mb